последний

2

Лето выдалось странным.

Июнь был влажен и отдавал запахом кондиционеров. Из восьми заготовленных на лето футболок я успел выгулять три. Выходить на улицу не хотелось, а ходить по дому одетым отдавало бы самодурством. Старый матрас был брошен на первом этаже между крошками от еды и забытыми игрушками. Из двухэтажной трёхкомнатной, квартира превратилась в студию с огромным шкафом наверху.

Спасение было на воде и меня внепланово позвали кататься на байдарке.

Шорты, футболка, крем от загара, ром – со всем этим можно вообразить себя пиратом и с песнями брать соседние шлюпки на абордаж. А можно получить веслом по пальцам и оставшиеся пятнадцать из шестнадцати миль молча грести.

Погода благоволила и веселья ради спустила на нас ненавязчивый полуторачасовой муссон. Мы стояли в пещере и смотрели как неизбежно погружаются наши неперевернутые лодки. Все на радостях промокли, проверили прогноз, обещавший наводнение, и поплыли дальше.

Плавание на байдарке в июне – отдельное горизонтальное удовольствие. Две отмели и один условно опасный водоворот. Нам хотелось приключений. Бонусом стал дикий реднек, буксировавший наши шхуны на своем пикапе назад. Тормоза он считал унижением. На поворотах пел песни под банджо и танцевал для иллюстрации. Через пять минут пути в мире не осталось опасных приключений.

Обычно, возвращаясь, все поют Еллоу Сабмарин, вспоминают сломанные весла и как смешно Юлик треснулся головой. В этот раз туристы молчали и глупо смотрели вдаль. Некоторые не могли вспомнить, была ли там вода.

Хэв фан, слобода.